Февраль 1917: взгляд иностранца
«Фонтанка» продолжает проект «Спираль семнадцатого года».
Весь 2017-й мы будем рассказывать вам об основных вехах того, что случилось в Петербурге 100 лет назад.


***
Прошел ровно месяц с нашего предыдущего посещения предреволюционного Петрограда. Давайте вновь активируем машину времени, которая отправит нас на одно столетие назад и посетим столицу Российской империи первой половины февраля 1917 года.
***
Читайте также:
На этот раз местом высадки выберем площадь перед Казанским собором, возле северной колоннады, ближе к установленному в 1837 году памятнику Барклаю Де-Толли.
Площадь почти не изменилась за минувший век – знакомый нам фонтанчик у фасада, скамейки для отдыхающих, укрытые зимним снегом газоны. Но если посмотреть наверх, мы обнаружим, что купол Казанского собора не привычного нам зеленого цвета, а серо-стальной, светлый, как и было задумано архитектором Воронихиным.

Под металлическим куполом, построенным впервые в мировой практике, находится промежуточный, кирпичный, разгружающий напряжение на барабан собора, а под ним еще один – с круглым отверстием, которое могут видеть посетители...

Казанский собор
Дни революции (февраль-май 1917 г.) в Петрограде. Из коллекции Иона Дик-Дическу
Оглянемся по сторонам. Слева, в доме за нумером 25-1 по Невскому проспекту в наши времена находится бизнес-центр «Атриум», а сейчас мы наблюдаем на нем уйму самых разнообразных вывесок.

На самом деле это здание – собственность церкви, Дом церковнослужителей Казанского собора, на верхних этажах расположены квартиры, в том числе и настоятеля храма, а первый этаж отдан внаем коммерсантам.

Очень любопытно. По центру мы видим магазин «Бруно Зенгеръ и К°» - торговля самыми современными и модными гаджетами, хай-тек начала XX века! Граммофоны, фонографы, телефонные и телеграфные аппараты!

Праздичная процессия у дома 25 по Невскому проспекту. 300-летие дома Романовых.
Фото Карла Буллы. 1913 год.
Но прежде всего, разумеется, самая разнообразная фотографическая техника, как основное направление работы фирмы.

В рекламе указывается: «Лучшие камеры собственной и заграничной работы разных систем. Аппараты для моментальных съемок. Начиная с 3 руб. новейших лучших систем. Специальные модели Зенгера камеры "Россия" и "Ермак". Большой выбор всех принадлежностей для светописи».

А к этому еще объективы, фотографические пластинки и бумага, химикалии, магниевый порошок для вспышек и, конечно же, огромное количество журналов и буклетов для любителей фотографии.
В одной из витрин «Бруно Зенгеръ и К°» мы видим продукцию фирмы «Eastman Kodak» из Северо-американских Соединенных Штатов – неслыханно популярный «жилетный» фотоаппарат «Vest Pocket Autographic Kodak», в настоящие времена являющийся едва ли не одним из символов бушующей Первой мировой войны.

Катушечный фотоаппарат, легко помещающийся в карман, уже несколько лет идет нарасхват, продаваясь по всему миру сотнями тысяч – ушлые американцы из «Кодака» позиционируют модель как «Солдатский фотоаппарат»: теперь каждый может самостоятельно вести собственную летопись Великой войны! Русским офицерам «Vest Pocket» понравился не менее, чем англичанам и французам, а один экземпляр приобрел даже император Николай II, увлекающийся светописью.

И сравнительно недорого – в зависимости от комплектации «Vest Pocket» стоит всего от 1,1 до 1,5 фунта стерлингов. В настоящий момент курс к британскому фунту составляет 31,9 рубля за 1 фунт – результат инфляции военного времени, а ведь еще в 1915 году биржевой курс был 9,5 рублей за 1 фунт стерлингов.

Vest Pocket Autographic Kodak camera, c. 1914 © National Media Museum, Bradford
Кстати, если есть желание, вместе с «Vest Pocket Autographic Kodak», вы можете приобрести последний выпуск журнала «Любитель-кодакист. Иллюстрированное обозрение, интересующее каждого любителя фотографии. СПб., изд. . А.Ф. Лорер». Всего 55 копеек.

Выпуск начала зимы 1916 года последний в самом прямом смысле этого слова – в связи с грядущими эпохальными событиями в России более «Любитель-кодакист» издаваться не будет, а фирма «Кодак» вернется на российский рынок только во второй половине 20-х годов, с разгаром НЭПа...
Дом Г.И. Гансена, фотография 1900-х годов
wikipedia.org
Дом Г.И. Гансена, фотография 1913 года
wikipedia.org
Невская перспектива, Фото 1903-1910 годов
wikipedia.org
Однако, мы застоялись у красивой витрины, поражающей невероятными достижениями научного и технического прогресса.

Перейдем Невский проспект и прогуляемся в сторону Дома Зингера – тоже олицетворения высоких технологий, но несколько в другой сфере: любое швейное оборудование.

Хорошо знакомый всем нам «Дом книги» сейчас выполняет другие функции – на первых этажах расположен магазин швейных машинок и принадлежностей с выставкой костюмов и вышивки, отделение «Санкт-Петербургского частного коммерческого банка» и даже консульство Северо-американских Соединенных Штатов - вот пожалуйста, на флагштоке хорошо знакомое нам звездно-полосатое полотнище, только звездочек поменьше, всего 48, не включены Аляска и Гавайи...
Пройдем дальше, к углу Невского и Садовой. В доме за нумером 50 (тот, у которого сейчас подземный переход к Гостиному двору, заполненный торговцами сувенирами) находится недорогое кафе «Рейтер», ныне в его помещениях гомеопатическая аптека, книжный магазин и чебуречная.

Кстати, кафе серьезно пострадало 23 июля 1914 года, когда «патриотически» настроенная и хмельная толпа после объявления войны начала громить «немецкие» магазины и увеселительные заведения – выбили стекла витрины и разломали мебель, хотя владелец, г-н Рейтер, родом был чех и женат на русской дворянке Васильевой.

Невский пр.50, кафе «Рейтер», фото начала 1900-х годов. фото: ru.wikipedia.org
Войдем. Заведение, конечно, пониже классом чем «Доминик», в котором мы побывали в прошлый раз – приказчики из «Пассажа», градские обыватели со средним доходом, купечество нижних гильдий.

На нас бросают откровенные взгляды дамы, одетые несколько более вызывающе, чем положено правилами приличия – женщины легкого поведения, выискивающие в «Рейтере» клиентов.

Однако, проститутки здесь куда более высокого уровня, чем «уличные»: уж точно с «желтым билетом» официально дозволяющим заниматься древнейшей профессией и проходящие требуемый законом медосмотр.

Сядем в уголок, закажем кофейник и чешские блины-паланчики с черничным соусом и сиропом (за всё 1 р.10 коп.), попросим у полового принести газеты и углубимся в изучение сложившейся к февралю 1917 года ситуации в стране...

Медицинский билет проститутки. фото: ru.wikipedia.org
Войдем. Заведение, конечно, пониже классом чем «Доминик», в котором мы побывали в прошлый раз – приказчики из «Пассажа», градские обыватели со средним доходом, купечество нижних гильдий. На нас бросают откровенные взгляды дамы, одетые несколько более вызывающе, чем положено правилами приличия – женщины легкого поведения, выискивающие в «Рейтере» клиентов.

Однако, проститутки здесь куда более высокого уровня, чем «уличные»: уж точно с «желтым билетом» официально дозволяющим заниматься древнейшей профессией и проходящие требуемый законом медосмотр. Сядем в уголок, закажем кофейник и чешские блины-паланчики с черничным соусом и сиропом (за всё 1 р.10 коп.), попросим у полового принести газеты и углубимся в изучение сложившейся к февралю 1917 года ситуации в стране...
* * *


Говоря откровенно, ничего хорошего не происходит, да и происходить не может. Еще во время предыдущего, январского, посещения Петрограда, мы выяснили, что положение близко к катастрофическому и стремительно ухудшается. Нарастает системный кризис во всех областях – недостаток продовольствия в городах, крах правительственных мероприятий по продразверстке, железнодорожный транспорт дезорганизован, настроения в армии и в народе самые мрачные. Бомба, заложенная под Российскую империю недееспособной властью готова взорваться в любой момент.


* * *
Давайте взглянем на события глазами иностранцев, как людей в целом непредвзятых – а именно, выслушаем мнение британских и французских союзников, как раз съехавшихся в январе 1917 года на «Петроградскую конференцию».

Это была очень представительная делегация – подданные Британии, Франции, Италии, включая представителя Военного кабинета Британской империи лорда Альфреда Милнера. Французскую делегацию возглавлял дивизионный генерал Ноэль де Кастельно.

Среди высоких гостей были не только военные, но и экономисты, промышленники, специалисты по снабжению. Открылась конференция 19 января (1 февраля нового стиля) и продолжалась до 8 (21 февраля), то есть, фактически закончилась за считанные дни до революции и падения дома Романовых.
Петроградская конференция союзников 1917 года. (с) www.hrono.ru
Обсуждались как военные вопросы, так и вопросы снабжения – прежде всего доставка военных грузов в Россию.

Русская делегация запросила 10,5 миллиона тонн боеприпасов и снаряжения, что было существенно больше, чем могли пропустить железные дороги империи. Британцы настаивали на 4 миллионах тонн. К согласию не пришли.

Зато союзники требовали немедленных (слышите, незамедлительных!) поставок русского зерна, обязательного доступа представителей Антанты к информации по военной технике и, главное, оплаты долгов и процентов по ним – правительство России согласилось отправить в Англию золота на сумму в 20 миллионов фунтов стерлингов (умножаем на 31,9 по курсу и получаем 638 миллионов рублей).

Но речь сейчас, собственно, не о самой «Петроградской конференции», а о впечатлениях, которые произвела на последнюю представительную делегацию Антанты Россия начала 1917 года. Заграничные делегаты встречались не только с чиновниками, но ездили на фронт, разговаривали с депутатами Государственной Думы и офицерами на передовой.

Будущий фельдмаршал Генри Мейтленд Вильсон , участвовавший в переговорах и оставивший ценнейшие для историка дневники, после посещения Москвы и разговоров в штабе генерала Н.В. Рузского, записывает в феврале 1917 года:
Генри Мейтленд Вильсон

«Они [царская семья – ред.] потеряли свой народ, свое дворянство, а теперь и свою армию - и я не вижу для них никакой надежды; однажды здесь произойдет что-то ужасное. <...> Император и императрица - на пути к свержению. Все - офицеры, купцы, женщины - открыто говорят, что надо избавляться от них».

(Callwell C.E. Field-Marshal Sir Henry Wilson, v. 1. London, 1927, p. 319).
Генеральный консул Великобритании в Москве Брюс Локкарт (тот самый, что будет обвинен в 1918 году в организации контрреволюционного переворота и выслан из РСФСР) не менее уныло сообщает нам следующее:
Брюс Локкарт

«Я нашел атмосферу в Санкт-Петербурге еще более удручающей, чем когда-либо... Шампанское лилось рекой.. «Астория» и «Европа», два лучшие столичные отеля, переполнены офицерами, чье место должно бы быть на фронте. Не считалось зазорным быть «уклоняющимися» или искать синекуру в тылу... На улицах же - длинные очереди бедно одетых мужчин и громко возмущающихся женщин, которые ждали хлеба, а его все не подвозили».

(Lockhart R.H.B. British Agent. New York, 1933, p. 157)
А вот Морис Палеолог, французский посол в Петрограде. За ним, безусловно, установилась репутация салонного сплетника, фантазера и человека не сдержанного на язык, но не видеть окружавшего мсье Палеолог никак не мог. Встречая на вокзале поезд из Мурманска, на котором прибыли лорд Альфред Милнер с сопровождающими, он прямо говорит генералу де Кастельно:
Морис Палеолог

«...Здесь перестают интересоваться войной. Все правительственные пружины, все колеса административной машины портятся одно за другим. Лучшие умы убеждены в том, что Россия идет к пропасти. Надо нам спешить».

(Палеолог М. Царская Россия накануне революции. М., 1991, с. 409.)
Словом, настроения у иностранных делегатов «Петроградской конференции» царили самые невеселые. Да и с чего было веселиться?

Лорд Милнер встречается в Петрограде с Петром Бернгардовичем Струве, одним из лидеров конституционных демократов и представителем Всероссийского земского союза в «Особом совещании по продовольственному делу» - том самом, которое отвечало за начавшуюся в 1916 году продразверстку.

Встреча была полусекретной, и проходила на квартире британского военного атташе – чтобы не было лишних глаз и ушей. Струве, как деятель земства, серьезный экономист, доктор наук и профессор предоставляет Милнеру две памятные записки, собственную и записку князя Г.Е Львова, который меньше чем через месяц станет первым премьером Временного правительства.
Петр Струве - русский общественный и политический деятель, экономист, публицист, историк, философ
wikipedia.org
Альфред Милнер - британский государственный деятель
wikipedia.org
Георгий Львов - министр-председатель Временного правительства 2 (15) марта — 7 (20) июля 1917 года
wikipedia.org
Записка Струве «О состоянии дел» была исполнена самого черного пессимизма – текущее правительство недееспособно и не может сплотить как нацию, так и различные политические и экономические группировки, на императора воздействует германски-ориентированные силы, влияние Александры Федоровны деструктивно, власть не способна внимать политическим партиям и ведет страну к революционной ситуации.

Князь Львов в своем заключении касался продовольственного вопроса и поставок зерна союзникам – да, урожай 1916 года вовсе не являлся катастрофически низким, хлеба достаточно, но поскольку транспортная система находится во все нарастающем кризисе, а межведомственная неразбериха и чудовищная бюрократия лишь усугубляют положение, то ситуация со снабжением из просто отвратительной становится близкой к коллапсу...

Встреча Струве с лордом Милнером не возымела ожидаемого эффекта – лидер кадетов, рассчитывавший, что британский министр осознает всю глубину разверзшейся перед русскими союзниками пропасти и попытается воздействовать на Николая II и кабинет министров, не учел одного печального обстоятельства: Милнер и так всё знал, а кроме того испытывал невероятную усталость от совершенно бесплодной «петроградской конференции».

Деловые заседания превратились в пустую говорильню, зато гостей непрерывно развлекали – дорогие рестораны, приемы, официальные встречи с непременным соблюдением этикета, званые обеды... В итоге британский министр доверительно говорил генералу де Кастельно: «Мы попусту теряем время...»
Британский посол, Джордж Уильям Бьюкенен, еще в прошлом году в беседе с Николаем II давший прозрачные намеки на бездеятельность и чудовищную неэффективность правительства России, тоже пребывал в стане пессимистов.

Во-первых, император изволил разгневаться и почти перестал общаться с посланником, а во-вторых Бьюкенен уже не видел никаких перспектив, надеясь только на одно: Россия будут продолжать войну.

5 (18) февраля 1917 года Бьюкенен отправляет в Лондон секретную телеграмму в которой есть следующие строки: «Россия настолько богата естественными ресурсами, что не было бы никаких оснований для беспокойства, если бы император вверил ведение войны действительно способным министрам. При настоящем же положении будущее представляется книгой за семью печатями».

Джордж Уильям Бьюкенен.фото: ru.wikipedia.org
Отчет о «Петроградской конференции» вскоре лег на стол британского премьера Ллойд-Джорджа и короля Георга V. И в нем нет ни малейшего проблеска надежды на исправление ситуации в России.
«...Правда заключается в том, что широкие задачи и цели союзников в войне несовместимы с идеями, лежащими в основе системы управления в России».
Въедливый лорд Милнер и его коллеги докладывали «наверх» чистейшую правду. Отчет изобилует следующими сентенциями: «Император и его супруга неслыханно непопулярны во всех слоях общества», «дело может закончиться или революцией или дворцовым переворотом».

Брюс Локкарт и ранее доносил о подобных настроениях: «Прошлым вечером я обедал вдвоем с начальником (генерального. - ред.) штаба. Он мне сказал: "Император не изменится. Нам надо менять императора"», так что ничего удивительного в отчете делегации для премьера и короля Британии не было. Никаких сногсшибательных откровений – союзники понимали, что котел настолько перегрелся, что взрыв уже неминуем. Вопрос только, в какие формы он выльется.

Тем не менее, лорд Милнер заключил, что революция в России возможна «только по окончанию войны» - логично, что воюющая нация не станет взрывать государство изнутри, это пряма угроза поражения!

Когда случилось то, что случилось, Ллойд-Джордж был в ярости, сделав Милнеру строжайший выговор – но что это могло изменить? Британский Министр попросту не понимал, что недовольство в народе, - у дворянства, офицерства, обывателя, рабочих, крестьян, - возросло до критического предела. И плевать на войну – собственное правительство выглядело «хуже немцев»...

Sir Alfred Milner, 1st Viscount Milner.jpg Создано: 1918-1925
фото: ru.wikipedia.org
12 апреля 1917 года Милнер пишет письмо коллеге, в котором оглашает свой собственный приговор исчезнувшей из истории российской монархии:

«...Бюрократия была так насквозь пропитана стремлением своекорыстно использовать служебное положение, фаворитизмом, некомпетентностью и коррупцией, что это вело к голоду в армии и к проигрышу войны - и все это знали, в том числе и солдаты».
* * * *



А мы тем временем покинем кафе «Рейтер» на Невском, дом 50 и вернемся к Казанскому собору – точке отправления в наше благополучное и сравнительно тихое будущее. Оглянемся еще раз и постараемся запомнить Петроград таким, какой он есть сейчас – вскоре мы увидим город совсем с иного ракурса...
Российской империи осталось существовать две недели.


* * *

автор: А. Мартьянов при участии С. Литвинова.
Другие лонгриды "Фонтанки"
© © 2000-2016 Фонтанка.Ру
Made on
Tilda